kim373 (kim373) wrote,
kim373
kim373

Украина… мысли по поводу

Долго молчала, долго старалась не говорить вслух того, что варилось в голове.

Но теперь, когда я по-настоящему понимаю, что идет гражданская война, обозначу позицию.

Меня столько раз спрашивали, с кем я и против кого дружу, что я буквально сбилась со счета. Но к сожалению, я не из тех, кто считает стакан наполовину пустым или наполовину полным. Я из тех, кто знает, что в стакане – моча. Я из тех, кто понимает одну очень печальную правду: в Украине плохо, но лучше при жизни нашего поколения не будет. Я из тех, кто понимает, что даже если сейчас проблемы загнать по уши в землю автоматными прикладами, уже случилось слишком много страшного, чтобы все это как-нибудь устаканилось.

Мне много лет, я родилась в СССР и была вполне взрослой, когда распадалась наша сверхдержава. Более того, я помню, как менялись учебные программы, переписывались учебники и прокладывался путь “национального самоопределения”. Я – из тех, кто помнит, что такое “украинизация” русскоговорящих регионов и изменения языка указами сверху. Я из тех, кто понимает, что разменная карта “русский как второй государственный” – слишком крутой козырь, чтобы стать реальностью, его будут доставать из рукава все, кто стремится стать у кормила власти, но никогда не будут реализовывать, потому что как бы ни писались учебники и не переписывалась история, Украина в ее нынешнем виде – это все же конгломерат из двух миров. Искусственно склеенное государство, четко разделенное на Восток и Запад.

До тех пор, пока мы были частью Российской империи или империи Советской, мы в общем-то не особенно ощущали разницу этих миров. Но как только нам навязали полную самостоятельность и независимость, водораздел по Днепру стал нагнаиваться, пока не прорвало.

Аргументы? Они очень просты: Западная Украина – это действительно отдельный регион со своей древней оригинальной культурой. В этом регионе свой язык, который мы на Востоке плохо понимаем, свой фольклор, свое искусство, свои музыкальные особенности и свои национальные костюмы. Глядя на западных украинцев, понимаешь, что эти люди – иные по отношению к нам, украинцам восточным, потомкам беглых российских крестьян, каторжников и разбойников, которыми были полны наши ровные, как стол, степи, где можно было запросто погибнуть от безводья, так и не натолкнувшись на живую душу. Мы веками жили порознь, были завоеваны разными государствами, оказавшими на нас разное влияние, мы развивались таким образом, что скорее можем считать друг друга двоюродными братьями, и то – в лучшем случае.

[Spoiler (click to open)]Все мои знакомые поляки считают Западную Украину своей вотчиной, землями, которые отделились от Речи Посполитой из-за особенностей раздела мира после мировых войн. Восток Украины они вообще не учитывают, а когда я начинаю упоминать города и регионы, поляки поднимают брови и говорят, что это – Россия, это вообще исторически к Польше не имеет никакого отношения. Понимаете, может, это и обидно слушать – имперские претензии поляков, но даже они со своими шляхетскими замашками как-то не смотрят на Восток Украины как на лакомый кусок пирога, который не хило бы оттяпать.

В бытность мою преподавателем университета, я имела один конфуз со студенткой из Львова. Марианна была милейшей барышней, говорящей по-русски грамотно, только с небольшим акцентом. Но вот перевод с английского на русский ей не давался, потому что получалось, что она переводит с одного иностранного на другой иностранный для себя язык. И тогда она попросила разрешения переводить на украинский. Я самонадеянно решила, что знаю язык и смогу контролировать правильность перевода. Я жестоко ошиблась: я не понимала из ее перевода ни слова. Ни единого слова. Это был первый раз, когда я услышала украинский язык западного образца. Потом я еще много раз просила говорить на нем своих знакомых. И понимала, что в лучшем случае разбираю какие-то предлоги и отдельные слова, полностью теряя смысл говоримого. При том, что я учила язык 10 лет в школе, пять в институте и вообще слышала его все время в телеящике.

Мы всегда были разными и жили по-своему, мы были разными, как разными могут быть собиратели и охотники, только в нашем случае – речь идет об аграриях и пролетариате, о культуре города и села, рабочего и крестьянина. Но все было бы вполне сносным, мы бы притерлись, если бы у нас не были разными наши герои. Да-да, именно герои!
Потому что нельзя жить с человеком, считающим героем того, кого ты считаешь убийцей и преступником. Если Степан Бандера и Роман Шухевич – герои освободители для западных украинцев, то для востока они всегда будут убийцами и предателями народа. И не важно, кем эти люди были на самом деле, важно то, как их оценивают потомки. А оцениваем мы их диаметрально противоположно – и этого не забить никакими переписанными учебниками и снятыми фильмами. Потому что есть телевизор и учебник, а есть – рассказы бабушки и деда, есть – память поколений. И она – в крови, в генах, тогда как учебник – всего лишь в школьной библиотеке и год в портфеле.

Эта диаметральная противоположность наших героев – камень преткновения, стена до небес, которая разделяет наши народы. Если я считаю героем Сталина, никакая любовь и терпимость не преодолеют базовых, архетипических разногласий с тем, кто считает героем Гитлера. Если я считаю героем Дзержинского, то я никогда не уживусь с почитателем Николая Второго. Если я считаю героем Власова, то мне не по пути с тем, кто помнит и чтит маршала Жукова. Эти разногласия рано или поздно дадут о себе знать, и даже если у нас любовь-морковь, при малейшем изменении окружающей атмосферы – наши диаметральные противоречия рванут тем сильнее, чем мы больше и активнее их прессовали внутри себя.

Но между нашими народами никогда не было любви и моркови, наши народы всегда тихо, иногда – беззлобно, а иногда – вполне себе злобно бурчали вслед друг другу “москали” и “хохлы”. У нас были стереотипы по отношению к друг другу: “хохлы” – это такие куркули, зацикленные на хозяйстве, накопительстве и устройстве собственного дома. “Москали” – это такие бесхозные разбойники, которые шляются с места на место и не чувствуют родной земли.

После войны западных украинцев начали называть “бандеровцами”, то есть последователями того самого приснопамятного Степана Бандеры. Для меня как для восточной украинки – он всегда будет предателем и палачом, и это – вне сферы контроля моего сознания. Потому что у меня есть бабушки и дедушки, которые сами откушали деяний пана Бандеры полными ложками, и я в детстве слушала рассказы о тех страшных временах. И я очень четко понимаю, что моя знакомая с Западной Украины могла слушать своего деда, который ей рассказал о зверствах большевиков и о том, что Бандера мечтал избавить страну от палачей с красными звездами. И я даю своей знакомой право считать Бандеру героем, так же, как и себе даю право считать его палачом. И условием нашего мирного существования с моей знакомой является только одно: полное игнорирование темы истории Украины в наших разговорах. Табу, полное молчание. Оно возможно в условиях эмиграции, но совершенно утопично в условиях проживания в одной стране. А значит – мы приходим к искомому доказательству: у нас диаметрально противоположные герои, и значит, мы просто не сможем мирно думать о них и не ссориться. Мои герои – это ветераны ВОВ, сражавшиеся под красными знаменами. Герои моей знакомой – люди, боровшиеся с большевиками, ветераны УПА. Наши герои – исконные враги друг друга. У нас с нашей знакомой разные, если хотите, идеалы. И значит, самым мудрым в наших отношениях, – будет молчание. НО если мы можем молчать, потому что обе эмигрантки и ищем то, что нам объединяет, а не разделяет, то жители одной страны просто не смогут быть настолько терпимыми. Условия не те.

Но и тут, я думаю, за 20 лет независимости при мудром руководстве страны – что-то могло бы и сработать, как-то бы люди ужились с друг другом, нашли бы способы притереться. Но увы – все эти 20 лет государственное руководство было занято двумя вещами: воровством ресурсов и проведением бездарнейшей национальной политики. Двадцать лет подряд изо всех рупоров, изо всех средств массовой информации, со всех страниц учебников и книг неслось: “У нас нет ничего общего с русскими”. Мы – уникальный народ со своей культурой и историей, мы – отдельный этнос, мы – не брат, мы – вообще не кровная родня.

Не далее, как летом вышел фильм “ДНК – портрет нации”, где авторы при помощи немецких генетиков доказали, что у украинцев и русских даже нет общего генома. А теперь следите за мыслью.

Если двадцать лет подряд Востоку, населенному русским, то есть русскоязычным и русскокультурным населением, вещать, что у русских и украинцев нет ничего общего, если двадцать лет настаивать на том, что украинцы и русские – лишь только соседи, то рано или поздно – при общей нестабильности в экономике и политике – можно дойти до того, что русские реально поверят, что украинцы им не родня. И если брата, кровного родного брата, мы терпим просто потому, что родню не выбирают, то соседа же я выбирать в состоянии себе сам. И если вот эти товарищи, которые все время дистанцируются от меня как от русского, проводят политику, которая мне не по душе – я же могу и решиться на ответственный шаг. Поменять соседа – и обратиться лицом не на тот берег Днепра, а на тот берег Донца. А там – живут такие же русские, как и я, мы – братья, говорящие на одном языке, у нас общая генетика, общая культура и общая история. И зачем мне тогда непонятный “не-брат”, который бесконечно проводит идиотскую политику, внушает мне, что история – вовсе не такая, как я всегда знал, и что живущие с той стороны Донца люди, с которыми у меня столько общего – мне вовсе и никто, а вот этот самый “не-брат” должен быть мне не просто соседом, а руководящим органом моей жизни.

Двадцать лет этот нарыв гнил, двадцать лет русскоязычные регионы выслушивали истории, выкроенные по свежеизобретенным лекалам. И кажется, настал момент истины: Восток поверил, что Западная Украина – им никто. И решил, что жить с русскими в России им будет просто лучше, потому что – повторяю – плохая семья всегда лучше непонятной коммунальной квартиры.

И вдруг все переменилось – те, кто еще ПОЗАВЧЕРА кричал, что Восток – рабы, холопы, коммунисты, навязавшие президента-урку всей стране, вдруг изменили лозунги на “Мы – одна семья, не дайте стране расколоться!” Еще позавчера было слышно, что на Востоке живут милые наивные люди, которых обманули в партии воров и хапуг. Сегодня – лозунги изменились на “Молитесь за единство”.

Ребята, поздно пить Боржоми, когда двадцать лет пился денатурат. Поздно внушать родственные чувства, если двадцать лет по этим чувствам топтались коваными сапогами. С обеих стороны произошло слишком много страшного и кровавого – чтобы обняться, забыться и спеть “Ничь така мисячна” под стакан горилки с салом. Потому что по обе стороны баррикад – были матери, голосящие над гробами убитых детей. По обе стороны баррикад – убитые считаются героями, а убийцы – врагами. По обе стороны баррикад – люди смотрят в разные стороны и видят свое будущее слишком по-разному.

Я не знаю человека, который бы относился к Януковичу просто индифферентно – его ненавидели все мои друзья и знакомые. Он всех достал до такой степени, что я не слышала о нем практически ни одного цензурного определения. Но альтернатива – такая страшная, что люди, отчетливо все понимая – выбирают именно из этих трех зол. Они трезво смотрят на все эти пути – и выбирают тот, где перспективы не столь пугающи. Действительно – выбор между урками, диктатом и фашизмом – столь чудовищный, что пожелать его нельзя и злейшему врагу. Но время выбирать пришло – и как можно осуждать тех, кто этот выбор делает?

Поэтому я не жду ничего хорошего. Мне бесконечно жаль мою страну и ее людей, но, похоже, время страшных испытаний только начинается.

http://adamsnotes.net/?p=8685
Tags: Украина, Юго-Восток, война на Украине, информационные войны, точка зрения
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments