kim373 (kim373) wrote,
kim373
kim373

Categories:

Эгоист, мечтавший осчастливить человечество, но убивший свою семью


Ф.М.Достоевский говорил, что счастье всего мира не стоит одной слезы на щеке невинного ребенка. Ну, а если сделана совсем невозможная ставка и на карту поставлена не слеза одного ребенка, а жизнь четырех детей, четырех внуков, счастье дочерей – это стоит того?

Человек, который, как считается, осчастливил пролетариев, раскрыв им тайну их угнетенного состояния, и указал пути спасения, как раз и принес такие жертвы. Четверо из семерых детей умерли, у дочерей Маркса родилось четверо детей – и все четверо умерли, две взрослых дочери покончили самоубийством. Это - Карл Маркс, человек, который на протяжении всей своей жизни крушил чуть ли не все христианские заповеди, которые для всего крещеного, да и некрещеного человечества были фундаментом нравственного поведения. Этот человек жил по известному карамазовскому принципу: Бога нет, значит дозволено все. И это не голословное утверждение.

Жизни этого анти-христианина посвящен фундаментальный труд (более 800 страниц) Мэри Габриэл под характерным названием «Любовь и Капитал. Биография личной жизни». Сразу же замечу, автор не выносит приговора, не дает оценок, предоставляя читателю самому делать выводы на основании гигантского массива документов, значительная часть которых, кстати сказать, находится в российских архивах.

Старший сын – надежда семьи

Карл, пишет М.Габриэл, был старшим сыном в семье, в котором «воплотились все надежды на будущее, и отец надеялся, что Карл станет надеждой и опорой, моральной и финансовой, для своей матери и пяти сестер». Сам отец Генрих Маркс для благополучия семьи сделал очень много и даже более того, что мог бы сделать добропорядочный еврей. Он, будучи первым юристом евреем в Трире, чтобы продолжить юридическую практику в прусской Рейнской области, даже изменил религии предков и перешел в лютеранство.

Но, увы, надежды, которыми Карл питал родительские чувства в школьные годы, резко пошатнулись в годы его студенчества. Молодой человек вел шикарную жизнь: жил в самой дорогой гостинице, курил самые дорогие сигары, пил неумеренно шампанское и т.д.. А в «немногих письмах, которые он посылал домой, - пишет автор, - содержались исключительно просьбы о деньгах, и он все глубже залезал в долги…Он бесшабашно тратил огромное количество отцовских денег, не задумываясь о том, что у его родителей еще семеро братьев и сестер». Добрый отец однажды даже был вынужден попрекнуть сына: «не могу избавиться от мысли, что эгоизма в тебе гораздо больше, чем это требуется человеку для самосохранения».

«Если бы иметь такое сердце как интеллект…»

Отец рано почуял опасность. Еще, когда сыну было всего девятнадцать, он написал ему пророческие слова: «Мое сердце переполняет радость, когда я думаю о тебе и твоем будущем. И всё же порою я не в силах прогнать печальные, зловещие, вызывающие страх думы, когда, словно молния, вспыхивает в моём мозгу мысль: соответствует ли твоё сердце твоему уму, твоим дарованиям? Есть ли в нём место для земных, но более нежных чувств, которые приносят чувствительному человеку такое утешение в этой юдоли скорби? А так как в этом сердце явно царит демон, ниспосылаемый не всем людям, то какого он происхождения: небесного или же подобен демону Фауста? Будешь ли ты – это сомнение терзает мое сердце – восприимчив к подлинно человеческому семейному счастью?»

Да, Карл был человек с большим потенциалом, с большим самомнением, с большими претензиями, одно слово – титан, Прометей, практически равный Богу, и потому практической нужды в такой подпорке, как Всевышний, не испытывавший. Уже во время медового месяца, пишет М.Габриэл, у Маркса родилась идея о том, что религия - это опиум для народа. Ну а раз опиум, то понятно, что для Карла излишними оказались и заповеди чтить Создателя и не упоминать его имении всуе.

А вот с заповедью не сотворять себе кумира сложнее. В самом деле, зачем титану поклоняться еще кому-то? Он никому и не поклонялся – он сам себе кумир. В спорах и дискуссиях, пишет М.Габриэл, Маркс проявлял себя «высокомерным и заносчивым, совершенно нетерпимым к тем, кто рискнул с ним не согласиться…У него не было времени на соблюдение светских условностей; для того, кто проповедовал значимость человеческой личности, Маркс был удивительно нетерпим ко многим личностям, столкнувшимся с ним в реальной жизни». Он, претендуя на роль лидера, был мастером создавать себе недругов и врагов.

«Некоторые из его злейших критиков, - пишет М.Габриэл, - были его бывшими соратниками или последователями. (Один высмеивал его, называя «всезнающим и премудрым молодым Далай-ламой Марксом»)». «Череда мелких унижений и оскорблений, обусловленных его положением, разочарование из-за того, что он так и не стал лидером, которым всегда себя мнил, постоянное подавление его колоссального природного жизнелюбия – все это заставило Маркса сильно измениться, буквально задыхаться в пароксизмах ненависти и злобы (у христиан: возлюби врага своего! – В.С.)…». «Если бы, - писал один из сподвижников Маркса, - он имел такое же сердце, как интеллект; если бы он любил так же, как ненавидел, - я мог бы пойти за ним сквозь огонь…». Он отметил также, что Маркс не «разменивается на мелочи, когда речь идет о великих делах». О «мелочах» речь впереди.

Однако в жизни этого «всезнающего и премудрого» были два человека, которых он считал равными себе по уму. Это жена Женни и Фридрих Энгельс – друг, коллега, покровитель.

Одна из заповедей предписывает в субботу не работать, а посвятить ее Богу. Что касается Бога, то с ним для Маркса все было ясно, а потому для работы он не делал различия между субботой и другими днями недели. Если на него находило вдохновение, то он работал запоем, с полной самоотдачей, не различая дней недели.

Но вот вопрос, на первый взгляд, казалось бы, банальный, а в нашем случае, получается, что главный: зачем трудятся люди, ну, и, естественно, ради чего трудился наш герой? Ответы очевидны: люди, во-первых, работают, чтобы реализовать себя, а во-вторых – ради хлеба насущного. Как говорил материалист К.Маркс, чтобы заниматься политикой, культурой, чтобы философствовать, люди сначала должны есть, пить, то есть обеспечить себя и свою семью нормальными условиями для жизни.

«Я смеюсь над «практичными» людьми»

Но вопреки самому себе сам Великий безусловно предпочитал первое – работу, он менял мир, чтобы избавить страждущих от страданий. В этом смысле характерно его письмо другу, которое он написал после выхода первого тома «Капитала». Он пишет, «что ожидает выхода оставшихся трех томов в течение года и использует каждую минуту, чтобы завершить поскорее труд, «которому я принес в жертву свое здоровье, счастье и семью. ..Я смеюсь над так называемыми «практичными» людьми и их мудростью. Если хочешь быть одним из стада – тогда, конечно, можно повернуться спиной к страданиям других и заботиться только о собственной шкуре». Наконец, он пишет Энгельсу: «Я надеюсь и от всей души верю, что в течение года все будет кончено – в том смысле, что я наконец-то поправлю свои финансовые дела и встану на собственные ноги».

Он, не будучи «практичным», и уж тем более «одним из стада», не поворачивался спиной к страданиям других, а потому и не заботился о «собственной шкуре», вернее, о содержании своей собственной большой семьи.

Но, имея ввиду благо других, Маркс хотя и работал много, но работал в охотку, не на результат, не соблюдая сроков, оговоренных контрактами, если таковые были. А в это время утрачивалась актуальность книг, статей, а вместе с этим падал и читательский спрос, что, в конечном счете, сказывалось и на заработке. Единственной работой, которая была сделана в намеченный срок, стал «Манифест коммунистической партии».

Да, Маркс работал как свободный художник, не ощущая времени. Он искренне считал и уверял жену, что «все эти страдания будут длиться недолго. Как только будет опубликована его первая книга, мир немедленно воздаст сторицей за все их лишения. В припадке оптимизма в апреле 1851 г. Маркс говорит…Фридриху Энгельсу: «Я уже так далеко продвинулся, что недель через пять покончу со всей экономической дрянью…». На самом же деле, пишет М.Габриэл, «он будет писать «Капитал» еще целых 16 лет, а когда труд выйдет, его почти никто не заметит и уже тем более – не воодушевится на революционную борьбу».

За годы совместной жизни, отмечает автор, «Женни узнает, что для ее мужа подписание контракта на тщательно лелеемые и востребованные книги на самом деле было самым мучительным. Она буквально воочию увидит, как психические мучения превращаются в мучения физические: на нервной почве Маркс будет страдать страшнейшим фурункулезом».

Такое отношение к работе иногда выбивало из равновесия даже его близкого друга и благодетеля. «Пора, - писал Ф.Энгельс К.Марксу, - тебе хоть немного побыть деловым человеком!» А однажды, пишет М.Габриэл, он «в ярости написал Женнни, что с той скоростью, с которой пишет Маркс, памфлет не появится раньше 1861 г., «и обвинять в этом некого, кроме самого мистера Мавра…Мы всегда писали действительно отличные вещицы, но обрати внимание – они никогда не появлялись в печати вовремя и потому пропадали впустую…».

Как констатацию печального факта М.Габриэл приводит слова Софокла: «Увы, это ужасно – быть мудрым, когда мудрость не приносит мудрецу никаких наград»...

«Следовало бы умереть моей матери…»

Карлу Марксу в жизни повезло с родителями, повезло с женой, повезло с другом. Его любили, ему помогали, закрывая глаза на многое, его прощали. Но сам он отнюдь не испытывал чувства благодарности к близким, воспринимая их отношение к нему как само собой разумеющееся, как должное. Да что там говорить о чувстве благодарности или же о почитании своих отца и матери, когда стоит говорить совсем о другом – о циничном отношении этого человека к людям, которые дали ему жизнь, дали благоприятный жизненный старт.

У Ф.Энгельса умерла сожительница Мэри Бернс, которую он любил, считал своей женой и с которой прожил двадцать лет. В горе он сообщает об этом своему самому близкому другу. И что же друг? Он ответил на следующий день. В двух строчках выразил удивление и сожаление, но зато в 31 строке поделился своими финансовыми проблемами, замечая при этом, что изливая свои горести, он дает Энгельсу «гомеопатическое средство» от тоски, отвлекая его от «одних бедствий на другие». И добавил: «Вместо Мэри следовало бы умереть моей матери – она страдает многими недугами и в любом случае уже прожила свою жизнь». А ведь она, пишет М.Габриэл, «с любовью растила его, помогала чем могла всю жизнь и незадолго до смерти порвала долговые расписки Карла Генриха, чтобы не уменьшалась его доля в наследстве!»

Для Энгельса такая реакция стала холодным душем. «Вероятно, - отвечает он через неделю, - ты поймешь, что на этот раз мои собственные несчастья и твое холодное равнодушие к ним не дали мне ответить раньше. Все мои друзья, включая откровенных мещан, которые могли бы меня огорчить, но не удивить подобным отношением, показали больше сочувствия и дружеских чувств, нежели я мог ожидать. Ты решил, что даже сейчас подходящее время для демонстрации превосходства твоего разума. Так тому и быть!»

И если таково отношение было у Маркса к близким, то можно себе представить, как он относился к «далеким близким». Как-то Маркс пожаловался Энгельсу, что не может выйти из дома, так как пальто заложено, он не ест мяса - мясник закрыл ему кредит. Единственное светлое пятно, замаячившее на горизонте – весть о плохом самочувствии одного из дядюшек-реакционеров Женни: «Если этот старый пес умрет, я выберусь из этой ямы». Дядя, несмотря на то, что не в шутку занемог, так и не заставил себя уважать.

«Прощай, мой лучший папа»

В числе заповедей есть и такая, как «не убий!». Нет, страшный лохматый Мавр не бегал с ножом, людей не резал, младенцами не закусывал. Но то, какие материальные условия он создал для жизни своих детей, вполне подходит под приговор: своих детей он убил. Основания для этого очевидные: располагая недюжинным интеллектуальным потенциалом, определенной материальной поддержкой со стороны родни, он не обеспечил необходимых материальных условий для выживания детей. В отличие от пролетариев, у которых в жизни выбора не было, у самого-то спасителя пролетариев выбор был. Но…

Финансовое положение семьи Маркса, пишет М.Гэбриэл, «так давно было тяжелым, что кризисом они это больше не считали: падение в финансовую пропасть было для них образом жизни». Падение в пропасть, замечу, вместе с детьми. Но…великие во имя великой цели спасения человечества «не размениваются на мелочи», даже на такие, как собственные дети.

Однажды Марксы отправили троих своих детей в Манчестер, к Энгельсу погостить. В своих записках к отцу, которые дети приложили к письму «мистера Фреда», они написали, как им нравится вкусная еда – ромштексы, горошек и картофель. А Лаура написала отцу за младшего брата Муша: «После вкусного обеда у нас будет прекрасный ужин. Хлеб и масло, которые ты так любишь, сыр и пиво. Мы выпьем за твое здоровье и здоровье мистера Фреда, и даже если чуть захмелеем, то это все за твое здоровье. Прощай, мой лучший папа».

В одном из полицейских рапортов дается такая оценка жизни семьи К.Маркса: «Маркс живет в одном из самых плохих, а значит – самых дешевых районов Лондона. Он занимает две комнаты…Во всей квартире не найдется ни одного чистого или целого предмета обстановки. Все разломано, поцарапано, разорвано, на всем лежит полудюймовый слой пыли, и повсюду царит страшный беспорядок…»

Естественно, антисанитария, недостаток нормальной еды – все это не могло не создать условий для будущих трагедий. Они и произошли - погибли четверо детей. Была ситуация, когда денег не оказалось даже на гроб ребенку. Особенно трагично родители переживали смерть талантливого мальчика, которого они звали Мушем. Маркс поседел в одну ночь. Муш умер от кишечного туберкулеза. Эта болезнь не была фатальной. Она, пишет М.Габриэл, была достаточно обычной, и вызывали ее неправильное, скудное и плохие условия жизни.

«Нет сомнений, - пишет автор, - что в самых темных и укромных уголках их душ сидело страшное понимание того, что Муша убил сознательно выбранный ими путь революционной борьбы…Оба они чувствовали себя полностью разрушенными духовно и физически от одной мысли о том, что, если бы они могли вовремя вывезти Муша из Лондона, он бы выжил».

Ну, а какую альтернативу благополучию семьи выбрал сам учитель других? Вот он только что получил наследство. И тотчас же, как сообщает Женни, с охотой Карл потратил деньги на закупку ножей и револьверов для революции. И еще: «истратил почти все свое наследство, чтобы держать газету на плаву».

«Маркс, - пишет исследовательница его биографии, - редко думал о будущем и о собственных финансах. Деньги задерживались у него в руках буквально на минуту».

Ответственные люди в таких ситуациях задумываются, как найти работу, чтобы заработать на пропитание семьи. Задумался однажды и Маркс. Мэри Габриэл пишет, что он «предпринял шаг, на который никогда раньше не решался: пошел устраиваться на работу». Но – не судьба: работу в железнодорожном офисе он не получил – у него оказался слишком плохой почерк…Ну, а с плохим почерком финансовые дела семьи, естественно, не поправишь. Мог бы помочь в трудоустройстве брат Женни, бывший министром в прусском правительстве, но брат, как назло, оказался реакционером. А на «реакционные деньги» какая жизнь? Честнее и нравственнее жить на подачки друга, пользоваться капиталом друга, чтобы бороться против Капитала вселенского.

Отпуск от бедности

Между тем, что противопоказано быку, то бишь, семье, то оказалось показанным самому Юпитеру.

«Часто, - пишет про Маркса Мэри Габриэл, - во время своих поездок он словно брал отпуск от бедности и проводил время (как правило, за чужой счет) в лучших гостиницах и на курортах. Это была своеобразная слабость., Маркс вероятно, в душе любил роскошь и достаток». Кстати сказать, Карл любил носить монокль, подчеркивавший не только пронзительность его взгляда, но и респектабельность его владельца, спасителя пролетариев.

Женни пишет мужу, что она «рассыпается от горя», а ее титанический муж пишет в ответ письмо, которое на 90 процентов состоит из деловых проблем, а остальные 10 процентов пошли на описание того, как он прекрасно провел время с Энгельсом («он рассказывал, что они хохотали до слез над тем, что сами же и писали»).

Жизнь брала свое, и как бы Женни не верила в гениальность мужа и его историческую миссию, все же, пишет М.Габриэл, «она не хотела, чтобы революция вмешалась в жизни ее дочерей. Однако, жизнь ее дочерей, как и большинства девушек в середине XIX века, зависела от успехов их отца. К несчастью же для дочерей Маркса, их отец постоянно терпел поражения». «Я часто думаю, - писала в одном из писем Женни, - что если человек не может сам быть полностью независимым от общества, он поступает неправильно, воспитывая своих детей в такой яростной оппозиции к миру». Увы, такое понимание пришло слишком поздно и уже ничего не меняло.

«Моя маленькая сладкая кузина»

Поскольку К.Маркс не был христианином, то, строго говоря, предъявлять ему обвинение в нарушении седьмой христианской заповеди, запрещающей прелюбодеяние, участие в распутстве, нельзя. Но, положа руку на сердце, все, независимо от того, верующий ты или неверующий, понимают, что нарушать клятву верности нельзя. Кстати сказать, с этим же сопряжено и требование не лгать.

Жизнь Женни, пишет М.Габриэл, «была трудна, немыслимо трудна. Однако она никогда не обвиняла в этом Маркса. Все, чего она требовала от него взамен, - это верность». Но с этим у неукротимого жизнелюба были проблемы. В семье Марксов жила экономка Елена Демут, которая пожертвовала личным счастьем во имя благополучия семьи Марксов. И однажды, когда Женни уехала в Голландию к родственникам с целью прозондировать возможность получения материальной помощи, Карл согрешил с Ленхен. Согрешил с последствиями в виде рождения мальчика (Фредди). Грех взял на себя верный друг Энгельс. Правда, ребенка все же пришлось отдать в чужую семью, и он так никогда и не узнал, кто же его отец.

Эта история драматичным образом откликнулась уже после смерти Маркса. Когда его младшая дочь Тусси узнала о том, что у отца есть внебрачный сын, этот факт, по словам М.Габриэл привел ее в ужас. «Нет, - пишет автор, - она была бы рада и горда признать Фредди своим братом, но мысль о том, что отец, которого она боготворила, был способен предать ее мать, предать Ленхен и оставить собственного ребенка у чужих людей, в одно мгновение обрушила его безупречный образ с пьедестала, который Тусси давно воздвигла в своем сердце и душе. Ее жизнь, и без того была полна разочарований; это стало наихудщим». Видимо, и этот факт среди других сыграл свою роль, когда Тусси решила свести счеты с жизнью.

Увы, эпизод с Ленхен не стал единственным. Исследовательница биографии Маркса приводит пример его романтической связи с кузиной Антуанеттой Филипс (из семьи основателя известной в будущем фирмы). В переписке основоположник спасительного учения называл ее «моя сладкая маленькая кузина», «мой маленький дрессировщик», «моя маленькая жестокая ведьма».

Конечно, Маркс не афишировал свои амурные приключения, но было другое, что исподволь воздействовало на юные души дочерей и в конце концов трагическим образом сказалось на их судьбе. От детей в семье не было тайн. Автор пишет прямо: «дети Маркса были посвящены во все грязные подробности жизни друзей отца». Друзья – это обычная среда, а «грязные подробности» - это те же самые подробности, которые грязными считаются и по сей день.

* * *

Маркс принес страшную жертву. Кому? Не кому – он же человек неверующий (хотя, признаться, ему было бы как раз впору уверовать во Всевышнего), а во имя чего? Во имя Всемирной революции. Была ли эта жертва принята? Определенно можно сказать, что нет. На похороны самого Учителя пришло всего 11 человек. Люди не поняли ни спасителя, ни его учения. «К.Маркс и Женни, - пишет М.Габриэл, - предполагали, что эта книга «Капитал»-В.С.) станет «бомбой» и своеобразным искуплением всех их жертв и лишений, однако, как и другие экономические труды Маркса «Капитал» был встречен равнодушным молчанием». «Книга Маркса, - пишет автор, - была трудна даже для интеллектуалов, способных понять ее суть и не испугаться формы изложения. Некоторые расценили книгу как 800-страничный акт агрессии».

Лучше всего это отразила М.Габриэл, показав, как Тусси переосмыслила цель жизни своего великого отца, соотнеся это с жертвами, которые принесла семья и, самое главное, как это было осознанно теми, кого он хотел спасти: «Глядя в пустые потухшие глаза опустившихся несчастных людей, она понимала, что хотя учение ее отца о социализме было сформулировано на крепкой материальной основе, оно оставалось чистой абстракцией для голодных людей; работа и минимум, достаточный для выживания, были их единственной мечтой».

Вот, казалось бы, удивительно: цель – построение справедливого социалистического общества – замечательная. А как же так получилось, что во имя всеобщего счастья надо было принести чудовищные жертвы и, хуже того, как оказалось, напрасные? В России произошла Великая Октябрьская революция. Цена этой революции, как подсчитали историки, 12,5 млн. человек, погибших в боях гражданской войны, погибших от рук бандитов и террористов, умерших от болезней, покинувших Родину. Казалось бы, эти жертвы должны считаться не напрасными, ведь Россия потом победила в величайшей войне, победила величайшего врага. Но все завоевания пошли прахом в 90-е годы - полный отказ (без боя!) от всех завоеваний и, самое страшное, - возврат к тому, против чего боролись, в том числе и в Великую Отечественную войну. Выходит учение Маркса-то не такое уж и всесильное и не такое уж и верное?

Думаю, что дело не в теории, хотя ее ни недооценивать ни переоценивать нельзя. Революции делаются не по книжкам. Дело в нравственном облике вождей. Хорошее дело делается чистыми руками. Чего не следует делать, того не следует делать ни в коем случае, даже в мыслях. Вот перед нами чеканные профили основоположников: Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Маркс угробил семью во имя спасения пролетариев. (В этом смысле Нечаев, как революционер, оказался нравственнее, поскольку считал, что у революционера не должно быть семьи.) Его сподвижник и друг Энгельс, разделявший вместе со своим другом теорию об «исторических» и неисторических» народах, опередил, как подметили наблюдательные люди, Гитлера. «Кровавой местью, - писал он, - отплатит славянским варварам всеобщая война, которая вспыхнет, рассеет этот славянский зондербунд и сотрет с лица земли даже имя этих упрямых наций». Дедушка Ленин – прямой наследник Нечаева с его принципом «цель оправдывает все», человек, ненавидевший Отечество. Ну а Сталину – «кровавому тирану» пришлось разгребать то, что наворотили предшественники и «делать зачистку», что, как мы видели, не делалось в белых перчатках.

Да, если бы они любили так же, как и ненавидели…

Виктор Свинин

via

Tags: коммунизм, персонаж
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment