kim373 (kim373) wrote,
kim373
kim373

Category:

Забытая Донецко-Криворожская Республика: советский прототип Новороссии. Ч.1

kriv

Она просуществовала совсем недолго: по одним версиям, всего месяц, по другим — два года. Официальная историография примерно следующая: Донецко-Криворожская советская республика была провозглашена в Харькове 12 февраля 1918 года на 4-ом областном съезде Советов рабочих депутатов Донецкого и Криворожского бассейнов. Новая республика объявлялась частью Советской России. Через пару дней выбрали Совнарком, возглавил который легендарный «товарищ Артём», тот самый Фёдор Сергеев с эскиза пятитысячной купюры ДНР-ЛНР.

Новорожденную нарекали Донецкой республикой, Донецкой федерацией, иногда ласково величали Кривдонбассом, Донкривбассом и даже просто Донбассом. А по ошибке и Донской республикой, путая с соответствующей на Дону. Территорию нарезали из Екатеринославской, Харьковской и Херсонской губерний, а также промышленных районов Области Войска Донского. Уже на этом этапе обнаружила себя уникальная странность: вновь созданная ДКР была едва ли не единственной советской республикой, организованной не по национальному (идеальный вариант) и даже не по территориальному (переходный вариант), а по хозяйственно-экономическому принципу. Подобное большевики не делали ни до, ни после.

Вроде и говорить не о чем. Мало ли сколько подобных республик наклепали в годину смут. Только на юге нынешней Украины были созданы, например, Одесская и Крымская советские республики. Но с Кривдонбассом не всё так просто. Случай особый и тщательно замалчиваемый. Донецкий историк Владимир Корнилов приводит следующие слова бывшего министра образования Украины Дмитрия Табачника (того самого, который был шельмован селюками в вышиванках за «закон Табачника», позволявший русским учиться в украинских школах на русском языке):

«Тогда можно было, в принципе, выбить любую тему. Можно было писать работы и о Гетманщине, и о Директории, и даже об УПА (само собой, под жестким идеологическим контролем; само собой, соблюдая генеральную линию партии). Но одна тема всегда была под строжайшим запретом. О ней нельзя было ни говорить, ни писать. Эта тема — Донецко-Криворожская республика».

kri01

Корнилов обращает внимание, что в советское время по истории ДКР удалось пробить всего одну диссертацию, подготовленную исследователем из Полтавы Виктором Ревегуком. По свидетельству прессы, защита в далёком 1975-м далась ему с трудом, ВАК кочевряжился.

В постсоветское время ещё одну диссертацию защитил в 2010-м в Днепропетровске Владимир Поплавский. За без малого столетнюю историю Донецко-Криворожской республики ровно две диссертации. Негусто, особенно на фоне талмудов по истории просуществовавшей один год Украинской народной республики, фильмов, передач, музеев и многостраничных параграфов в украинских учебниках, где ДКР не упоминается даже мимоходом. Современная Украина молчит о Кривдонбассе ещё усерднее, чем советская власть, лишний раз подтверждая, что является не более чем радикальной версией УССР.

На поверхностный взгляд, явных причин для групповой игры в молчанку нет. Основатель ДКР «товарищ Артём» был отпетым большевиком, заслужившим самых лестных славословий в официозной печати и соответствующего места в красном пантеоне. Большая советская энциклопедия называет его профессиональным революционером, видным большевиком, верным учеником В.И. Ленина и И.В. Сталина, непосредственным участником революций 1905 и 1917 годов, комиссаром Красной Армии. В честь его партийного псевдонима один из старейших городов Донбасса, несколько веков известный как Бахмут, переименован в Артёмовск.

kri02

Неплохо у «товарища Артёма» обстояли дела и со вторым дном биографии. Родился в Курской губернии в «семье крестьян», сведения об отце, матери и родных начисто отсутствуют. Считается, что родители батрачили на стройках в Екатеринославе (Днепропетровск), куда ездили за тридевять земель, отчего никогда не были дома. После исключения из Бауманки уехал во Францию, где учился в Русской высшей школе общественных наук в Париже — центре подготовки пропагандистов и агитаторов антироссийской направленности.

Во время очередной ссылки сбежал через Корею в Шанхай, где как раз в это время — какое совпадение — происходили события, связанные с проанглийской Синьхайской революцией. Далее «товарищ Артём» перебрался в британский доминион Австралию.

В Австралии «испытывал тяжёлую нужду» и работал грузчиком в портах, каменщиком, землекопом, чернорабочим на железной дороге, батраком на фермах. Поразительная прыть для испытывающего тяжёлую нужду! Но и это ещё не всё. Тяжело нуждающийся «товарищ Артём» успел сколотить местную рабоче-крестьянскую ячейку по воспитанию «австралийского пролетариата». И, очевидно, в приступах совсем уж крайней нужды, издавал революционные газеты «Австралийское эхо» и «Вести русских эмигрантов».

Женился на британке, от которой имел дочь. «Большой Том» — так теперь звали «товарища Артёма» — писал в Россию:

— У нас сейчас файт за фри спич, а по-русски: борьба за свободу слова.

Борьбу за свободу слова красный муджахид понимал вполне определённо. Донецкий историк Владимир Дедов приводит выдержку из характеристики «товарища Артёма» московским полицейским отделом:

«В числе этих лиц значится студент названного училища Федор Сергеев, прискучивший всем своим товарищам во время сходок в техническом училище назойливой пылкостью к беспорядкам, предлагая разгромление инспекций, сожжение предварительных предупреждений, уличные демонстрации с флагом и тому подобные бесчинства».

kri03

В рамках всероссийской акции «Революция 1905-го года» «товарищ Артём» приготовлял знаменитое Харьковское восстание, которое планировалось как вооружённое. С действиями по срыву планов заговорщиков связан один забавный эпизод, описанный в отчёте охранного отделения:

«В интересах ареста „Артема“, скрывавшегося на Сабуровой даче, в ночь на 21 декабря распоряжением Генерал-губернатора поручено было полиции произвести обыск на Сабуровой даче, причем, заметив наряд полиции, „Артем“ скрылся в палате душевнобольных, что подтвердила тогда и прислуга, указавшая его пальто, калоши и шапку, висевшие на вешалке. Вещи эти признаны агентами Отделения за принадлежащие „Артему“, в которых его видели 12 декабря на Конной площади во время беспорядков. Опознание „Артема“ среди больных было невозможным, и сделанная в этом направлении попытка грозила бунтом всех больных, набрасывавшихся на агента Отделения, пытавшегося пройти по палатам, и „Артем“ остался не арестованным. Факт пребывания его в числе больных был установлен позже и Врачебным Инспектором. Таким образом, из города Харькова „Артем“ скрылся».

Профессиональный душевнобольной «Артём» писал на своих многочисленных тюремных этапах:

— Единственное, что хорошо в дороге, это огромная масса знакомств, которые заводятся в дороге. Кого только не приходится встречать в дороге! Рабочие, солдаты, крестьяне, интеллигенты, воры, политики, просто публика.

На подобную публику и делал ставку крепкий рецидивист «товарищ Артём», принимавший, например, живое участие в силовом перевороте в Петрограде в октябре 1917 года. В «Чёрной книге имён, которым не место на карте России» под редакцией Сергея Волкова обращает на себя внимание одна деталь: даже в официальном списке состава ЦК РКП(б) на 1920 год все перечислены по фамилиям и инициалам, а он единственный — как «т. Артём». Думается, объяснение простое: даже на фоне липовых биографий большевиков душевнобольной австралиец из курских крестьян с псевдонимом «Фёдор Сергеев» резал слух, а вот раскрученный «товарищ Артём» — в самый раз, к тому же воровская «погремуха» — дело святое.

Иными словами, «товарищ Артём», он же «Большой Том», был профессиональным — тут БСЭ совершенно не обманывает — подрывником с легендированной биографией, работавшим в интересах Британии. Профиль личности безукоризненный: органичное соединение типажей Владимира «швейцарский пломбированный вагон» Ленина, Иосифа «налёт на банк» Сталина и Феликса «истребляй москалей» Дзержинского.

kri09

Парадокс заключается в том, что хотя сам он стяжал славу, пережившую и сталинскую, и хрущёвскую идеологическую чистку, его главное детище — Донецко-Криворожская республика — попала под негласный запрет. Мог ли «товарищ Артём» ошибиться и навертеть дел без ведома зарубежных товарищей или в пику руководству большевиков? С учётом его биографии, подобное исключено. Человек выполнял инструкции и делал это настолько хорошо, что был осыпан почестями ещё при жизни, а после смерти семья его снискала заботу и покровительство. К примеру, сын «Фёдора Сергеева» Артём Сергеев был фактически усыновлён Сталиным.

Значит, большевики совершенно сознательно и целенаправленно провернули успешное предприятие, о деталях которого запрещено говорить даже в современной Украине. В чём же оно заключалось?

Начиная с конца XIX века область Донецкого каменноугольного и Криворожского железнорудного бассейнов переживала настоящий бум индустриализации. Донбасс превратился в один из крупнейших в Европе промышленных кластеров, получив прозвище «Русского Рура». На Лондонской и Парижской биржах достаточно было добавить к названию ценной бумаги прилагательные «донецкий» или «днепровский», как её котировки взлетали вверх. Этот регион был открыт, освоен и заселён русскими и иностранцами русской службы, большинство из которых сознательно обрусели подобно основателю Луганска шотландцу Карлу Карловичу Гаскойну, похороненному по собственному завещанию в Петрозаводске. Один из крупнейших индустриальных кластеров Европы был желанным призом в руках тех, кто стремился свалить русского Колосса с ног. Но у этого приза была одна проблема: он был начисто русским.

Очевидный путь — дерусификация региона. Как гласит советская поговорка, лучшая рыба — колбаса, а лучшая дерусификация — это коренизация. Применительно к Малороссии — украинизация. Курс на это иностранные державы взяли ещё с XIX века.

После февральского переворота 1917 года самопровозглашённая Центральная рада Украины в Киеве тут же объявила о создании украинской автономии в составе России. Создание сепаратистской организации «Центральная рада» инициировали ТУПисты — члены Товарищества украинских прогрессистов. О том, кем координировалось Товарищество УП, а позже Общество УП, можно судить по биографии его членов. Для примера: председатель рады Михаил Грушевский — в 1914 арестован и заключён в тюрьму за шпионаж в пользу Австро-Венгрии; заместитель главы рады Владимир Винниченко — с 1903 года жил в Австро-Венгрии, занимался активной издательской деятельностью, много переводил с немецкого языка, после непродолжительной работы в Киеве вновь бежал в Австро-Венгрию в 1919-м; глава Директории Украинской народной республики Симон Петлюра — начал журналистскую деятельность в «Литературно-научном вестнике», здание которого находилось в австрийском городе Лемберге (Львове), под началом Грушевского; Евгений Чикаленко — во время гражданской войны бежал в австрийский город Ранбенштайн; посол Украинской державы в Берлине Фёдор Штейнгель — во время гражданской войны бежал в Германию.

Пронемецкая Центральная рада немедленно обозначила свои притязания не только на историческую Малороссию, но и на Харьковскую, Екатеринославскую, Херсонскую и материковую часть Таврической губерний, то бишь на промышленный кластер Кривдонбасса. После расстановки фигур на доске следующий ход был за проанглийской частью советских леваков.

Те сработали быстро. Почти сразу, в ответ на провозглашение Центральной рады, в апреле-мае 1917 года в Харькове провели 1-й областной съезд советов рабочих депутатов Донецкой и Криворожской областей. Область разбили на 12 административных районов, в каждый из которых входило 10–20 местных советов. Таким образом, отмечает В. Корнилов, при формировании новой области России игнорировалось старое административное деление империи — к примеру, туда вошли Макеевка и Мариуполь, которые принадлежали к Области Войска Донского, а также Кривой Рог, относившийся к Херсонской губернии.

Но вместе с тем английская партия оказалась в щекотливом положении. У «немцев» были сильные позиции, к тому же недалеко стояли хоть и поверженные Николаем II, но всё ещё представлявшие реальную силу австро-германские войска. Наиболее очевидным ходом было бы признание в действиях радовцев форменного сепаратизма с позиций Временного правительства в Петрограде, но такой ход был исключён по причине того, что расчленение России через создание Украины входило в планы и английской партии тоже. Малым ответом могло стать признание неотделимости Кривдонбасса от Великороссии. Но, хотя этот ход был лучше первого, он затруднял, а то и вовсе исключал дальнейшее пришивание Донецко-Криворожского кластера к самостийной Украине, которая без его населения и промышленности превращалась в карликовую ССР, наподобие Белоруссии. И тут удачный ход предложил классовый враг леваков — Николай фон Дитмар.

kri04

Николай Фёдорович происходил из прибалтийского дворянского рода Дитмаров. Был одним из организаторов и создателей Донецкого индустриального чуда, строил железные дороги, владел промышленными предприятиями, более десяти лет возглавлял Совет Съезда горнопромышленников Юга России. Через месяц после того, как Центральная рада выпустила в июне 1917-го I Универсал об автономии Украины в составе России, Николай Дитмар выступил с докладной запиской в адрес Временного правительства в Петрограде, содержание которой настолько точно отражает реалии сегодняшнего дня, что разумно привести её, выделив отдельные места жирным шрифтом:

“По имеющимся сведениям относительно переговоров Временного Правительства с представителями Киевской Центральной Рады, видно, что Харьковская, Екатеринославская, Таврическая и Херсонская губернии включаются делегатами означенной рады в район ей подчиненный. Необходимо отметить, что в этих 4-х губерниях (и кроме того в части Области Войска Донского) заключается весь Донецкий каменноугольный и Криворожский железорудный бассейн и все металлургические заводы Юга России.

Вся эта горная и горнозаводская промышленность составляет вовсе не местное краевое, а общее государственное достояние и ввиду колоссального значения этой промышленности для самого бытия России… Не может государство и его орган — Правительство — созданную вековыми усилиями и средствами всего народа и самого государства южную горную и горнозаводскую промышленность — основу экономического развития и военной мощи государства и все вековые труды на заселение и процветание прежде пустынного края — взять у всего народа и передать провинциальной автономии и, может быть, даже федерации, основанной на резко выраженном национальном признаке… Надо считать возможным и необходимым вне всяких национальных автономий известную децентрализацию власти и управления, но и с этой точки зрения — органы такой местной власти и управления должны быть в Харьковском районе и не могут быть перенесены из Харьковского района в Киевский, ибо одинаково этот перенос мог бы быть сделан, например, в Царицынский или Кавказский район, и с гораздо большим успехом в Москву…

Весь этот район как в промышленном отношении, так и в географическом и бытовом представляется совершенно отличным от Киевского. Весь этот район имеет свое совершенно самостоятельное первостепенное значение для России, живет самостоятельною жизнью, и административное подчинение Харьковского района Киевскому району решительно ничем не вызывается, а наоборот, как совершенно не отвечающее жизни, такое искусственное подчинение только осложнит и затруднит всю жизнь района, тем более что это подчинение диктуется вопросами не целесообразности и государственными требованиями, а исключительно национальными притязаниями руководителей украинского движения

Если все-таки в вышеуказанных губерниях Харьковского района имеется украинское — сельское население и это может еще служить некоторым оправданием притязаний на автономию, — то многие районы и уезды и города и этим не отличаются, ибо там украинцев нет и никогда они вообще к Украине не сопричислялись. Как промышленность и торговля, так и города, и крупные центры созданы не украинской деятельностью, а общероссийской, и все крупные города носят общерусский характер

И вот теперь все-таки предлагается приобщение Харькова к Украинскому Киевскому Управлению,принимаются меры к его принудительной украинизации путем школ городских и сельских, что уже вызывает протесты родителей… Поэтому, не касаясь Киевского района, могу сказать, что весь Харьковский район в составе губерний Харьковской, Екатеринославской, Таврической и части Херсонской должен быть совсем исключен ввиду его государственного значения из района предполагаемой автономии украинской, ибо нельзя производить опаснейших экспериментов в области, которая никогда ни под каким видом не подлежит какому-либо отчуждению как важнейшая часть государственного организма«.

Если кратко пересказать содержание записки, то выйдет следующее: Кривдонбасс имеет принципиальное значение для самого бытия России, передача управления им куда-либо, кроме Харькова, не имеет смысла, даже если передавать управление Донкривбассом куда-либо ещё, то Киев подходит для этого меньше всего, затеянная передача устраивается в угоду украинскому национализму, украинцы не принимали участия в создании Кривдонбасса, украинцы — селюки. Как в воду глядел.

Но Дитмар делал свой доклад не только с позиций русского государственника, но и на основе принципов хозяйственно-промышленного единства Донецко-Криворожского региона, где помимо ископаемых сосредоточены «все металлургические предприятия Юга России». За эту идею и ухватились: хозяйственно-промышленное единство — целое и неделимое. Его можно было противопоставить как пронемецкому украинскому национализму, так и «великорусскому шовинизму». М. Калашников и С. Бунтовский в книге «Независимая Украина. Крах проекта» приводят дальнейшую последовательность событий 1917 года:

«После октябрьского переворота Центральная Рада провозгласила создание Украинской народной республики (УНР)… В ответ 17 (30) ноября пленум Исполкома Советов Донкривбасса почти единогласно осудил III универсал Центральной Рады и высказался против посягательств Рады на территорию Донкривбасса. В тот день прозвучали слова Артема о необходимости создания „независимой от киевских центров самоуправляющейся автономной Донецкой области и добиваться для нее всей власти Советов“».

Валерий Солдатенко указывает, что эту же идею отразили и в резолюции общего собрания Харьковского Совета от 24 ноября. Донецкий и Криворожский бассейны рассматривались в ней как область, не входящая в состав Украины. Выступая 29 ноября в думе, член большевистской фракции Э. Лугановский утверждал, что Харьковская губерния и Донбасс находятся на территории, не принадлежащей Украине, отнесение их к Украине «в экономическом отношении весьма губительно, поскольку тем самым осуществляется расчленение Донецкого бассейна».

Параллельно с этим и сразу обозначая свои намерения создать в будущем самостийную Украину, большевики организовали в Харькове альтернативную Украинскую народную республику, а именно Украинскую народную республику советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов и избрали правительство. При этом, замечает В. Солдатенко, треть (sic!) нового всеукраинского правительства составляли представители Советов Донецко-Криворожской области. А Харьков, в свою очередь, повёл отсчёт своего столичного статуса, который был упразднён в 1934 году, затем возобновлён, и окончательно отменён лишь после Великой Отечественной войны.

Часть 2

Tags: Донбасс, Новороссия, Спутник и Погром, УНР, Украина, история, революция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment