kim373 (kim373) wrote,
kim373
kim373

Category:

Пол Гренье: "Консервативная Россия? Это значит Война! (Трагедия американской идеологии)" -Ч.1

Об авторе: Пол Гренье - американский переводчик и эссеист, регулярно пишущий о философских проблемах политики. После углубленного изучения в стенах Колумбийского университета состояния дел в России, а также географии и международных отношений, он работал по контрактам с Пентагоном, Госдепом и Всемирным банком как синхронный переводчик русского языка, а также в качестве директора по научно-исследовательской работе Совета по экономическим приоритетам. Кроме всего прочего писал для таких изданий, как Huffington Post, Baltimore Sun, Ethika Politika, Godspy и Second Spring, а его переводы российских философов публиковались в католическом журнале Communio. Он - соучредитель совместного исследовательско-издательского центра Solidarity Hall, издающего его последние эссе, включая такие, как "Искореняя Анну Каренину" и "О Симоне Вейль и Новой холодной войне".

[Spoiler (click to open)]

Перейти к Ч.2

“Любопытная логичность всех -измов, их бесхитростная вера в спасительную ценность упрямой последовательности в чем-либо, не принимая во внимание особые изменчивые факторы, уже подпитывают первые ростки тоталитарного презрения к действительности...”
— Ханна Арендт, "Истоки тоталитаризма"







Что послужило началом новой Холодной войны? Согласно Госдепаратаменту США, это было незаконное нарушение Россией суверенных границ Украины. Со своей стороны Кремль настаивает на том, что все началось с поддержанного Америкой госпереворота на Украине, который уничтожил в стране конституционный строй, породив нестабильность и создав угрозу безопасности России, не оставившую последней выбора, кроме как отреагировать. По мнению сторонников внешнеполитического реализма в академической среде, причиной стала непосредственная угроза интеграции Украины в неуклонно расширяющийся военный союз, в котором доминируют США. Согласно же точке зрения Джорджа Фридмана, президента частной фирмы стратегической разведки Statfor, сам украинский кризис - скорее следствие, чем причина: конфликт разразился в 2013 году, когда Америка решила, что растущие влияние и мощь России создают для нее угрозу. И согласно позиции официального Киева, это Путин спровоцировал весь этот кризис, выдумав себе угрозу так называемого украинского "фашизма" и будучи во всех отношениях мотивирован сочетанием имперских амбиций со страхом перед демократией.

Я сейчас не ставлю целью попытаться рассудить все стороны конфликта с их заявлениями. Несмотря на очевидные их различия, у всех из них есть общая черта: никто не предлагает однозначного пути по выходу из этой неразберихи. Самое время попробовать разобраться в проблематике новой Холодной войны с абсолютно иного ракурса. И я начну неоригинально, т.е. устаревшим, многократно "опровергнутым" тезисом Фрэнсиса Фукуямы.







С окончанием первой Холодной войны Фукуяма объяснил (причем скорей с печалью, нежели торжествуя), что американская модель либерально-демократического капитализма одержала победу и что это было той причиной, по которой "история" с ее борьбой и поисками верного ответа на главные политические вопросы закончилась. Фактически же победил как раз набор ответов на такие ключевые вопросы политической жизни, как происхождение и предназначение государства, а также то, что значит быть человеком, что объединяет всех людей в том, что они делают или за что им стоит бороться. Классические источники типично американских ответов на эти вопросы известны: все они как таковые относятся к либеральной политической мысли.

Еще один общеизвестный факт на грани клише: с 2001 года тезис о "конце истории" неоднократно был оспорен самой жизнью, а точней текущими событиями. Которые фактически не могут опровергнуть тезис Фукуямы потому, что он никогда не говорил, что неприятности бытия когда-либо прекратят быть частью человеческого опыта. Он сказал, что люди вряд ли выработают компромиссное решение для главных политических вопросов привлекательней и эффективней, чем достаточно унылый набор решений, составляющих собою либерально-демократический мир капитализма. Тем же, кто указывает, что феномен ИГИЛ опроверг его тезис "конца истории", Фукуяма с полным правом мог бы отвечать: "Ну, если Вы считаете такие вещи привлекательными, можете принять мои поздравления".

Но я пишу не с тем, чтоб защищать или оппонировать Фукуяме. Просто я указываю, что нам должно отойти от его положений и двигаться далее. И все же ключевой момент заключается в том, что мы оказываем самим себе плохую услугу, избегая или же демонизируя решения проблем политики, полностью отличных от ортодоксального либерализма. Может быть, в либерализме, демократии и рыночном капитализме очень много правильного, тем не менее, имеются все основания подозревать, что мы еще не обнаружили истины в последней инстанции насчет людей как в их биологической, так и политической ипостасях.

Фукуяма сам же предложил себя критиковать в том духе, что столь невысокое мнение обусловлено его скептицизмом по отношению к человеческому "материалу". Не так уж обязательно критиковать Фукуяму, чтобы указывать: многие в сегодняшнем мире, по крайней мере, стремятся к чему-то кроме нашего удобного мирка т.н. личной автономии и обладания гражданскими правами в чисто "локкианском" смысле слова. Среди них - те многие люди в славянском мире с его корнями в восточной (православной) ветви христианства, в жизненном пространстве китайской цивилизации с ее конфуцианским наследием, которое лишь только начинает просыпаться, и на, само собой, Ближнем Востоке. И это лишь довольно общие обозначения тех групп людей и стран, которые США идентифицировали в условиях своей отчаянной потребности в обновлении.

Многообразие и либерализм







Ранее пред Западом и США в особенности встал в полный рост судьбоносный выбор: стоит ли искать те формы сосуществования либеральных и нелиберальных стран мира, которые описывает известный тезис "живи и дай жить другому"? Или нужно попытаться сделать остальную часть планеты либеральной силовым путем ("загнать дубиной в либеральный рай"), таким образом, доказав, что история и впрямь наконец закончилась? Стоит ли сделать мир безопасным для поддержания многообразия, или стоит сделать мир единообразным для безопасности США? На Ближнем Востоке выбор был уже сделан: он должен был стать либеральным и демократичным насильно, под прицелом. Те огромные трудности, с которыми столкнулась реализация данного плана, убедили американскую "партию войны", представляющую, по всей видимости, большинство, что пора удвоить ставки и приложить еще больше усилий не только на Ближнем Востоке, но теперь еще и в славянском мире.

Это ставит перед нами ключевой вопрос о многообразии и различии. Что делает страну самой собой, а не чем-то еще? Действительно ли только наличие суверенных границ? Или проведение своих собственных выборов с участием собственного населения? Ясно, что ни то, ни другое, ни что-либо наподобие. Быть нацией с ее собственной страной и продолжать существовать фактически означает именно осознание в течение продолжительного периода времени национальной идеи: для того, как выразился Эрнст Ренан в своей книге "Что такое нация?" (1882, цитируется Ханной Арендт), "чтобы сохранить с достоинством то неделимое культурное наследие, которое должно быть передано дальше".







То, что культурные ценности нередко заимствуются одними нациями у других, бесспорно и часто похвально. Но крайне важно, как однажды отметил американский историк Уильям Эпплмен Уильямс, КТО осуществляет выбор, что и как заимствовать. Адаптированы ли эти заимствования без принуждения изнутри или же они привнесены извне насильно? Неудачи в деле осознания последней дихотомии - это и есть то, что продолжает лишь усугублять "Трагедию американской дипломатии" (как называется одна из книг У.Уильямса).

Когда отдельные страны полностью разделяют американское либеральное мировоззрение, они в некотором смысле больше не являются полностью "отдельными". И это не плохо ни в коем случае, не обязательно плохо. Те же страны Северной Европы большей частью не страдают из-за тесного альянса с США, в том числе в культурном отношении. Но вот вопрос на 6 трлн. долларов: готовы ли США мириться на постоянной основе с существованием других сверхдержав, не принимающих либеральные цивилизационные ценности в том виде, как их определяет Америка? Я говорю "другие сверхдержавы" потому, что в конечном счете только сверхдержава или же ее протекторат способны гарантировать собственное длительное существование.

Нелиберальный статус России был недавно представлен в качестве страшной угрозы безопасности как для Америки, так для всего мира. В поддержку этой основной сюжетной линии российский президент был увязан с российскими мыслителями прошлого, предположительно являющимися источником фанатизма, которым объясняются все эти разговоры о Путине и России (сплавленных в бесконечно повторяемый конструкт "путинская Россия"), поставленных чуть ли не вровень с ИГИЛ. Но представления о не - или не полностью либеральной России ни в коем случае не являются полностью неприемлемыми. Ведь они как раз напротив предлагают плодотворный путь для пересмотра некоторых наших самых сокровенных догадок о природе политики и международного права.

Тогда и сейчас

Когда в конце 80-х и начале 90-х коммунизм был отброшен в сторону, для вдумчивых россиян и не только стала очевидной неизбежность создания новых концептов государства, человека и общественной философии. Как тогда, так и сейчас по-прежнему открыт вопрос о том, будет ли новая российская идентичность импортирована с Запада, позаимствует ли что-то из родной сокровищницы дореволюционных философских учений или, может быть, скомбинирует и то, и другое. Как можно ожидать от страны, что подарила миру Достоевского и Толстого, когда до философии доходит дело, у России, говоря спортивным языком, есть длинная скамейка запасных.







В те месяцы, что следовали сразу за февральским госпереворотом в Киеве 2014 года и, как следствие, растущим напряжением в отношениях Москвы и Вашингтона, три российских философа, из которых за пределами России широко известны только два, все больше становились связаны с именем Владимира Путина. Последовавшее толкование их взглядов на страницах ряда наиболее влиятельных газет Америки заслуживает самого подробного рассмотрения.

Мария Снеговая, докторант Колумбийского университета по направлению "политология", инициировала обсуждение статьей в Washington Post от 2 марта 2014 года. "Просоветское мировоззрение" Путина, как пишет Снеговая, не сознается отчетливо:

"Чтобы вчитываться... нужно уточнить, что именно предпочитает Путин в плане чтения. Что ж, в фаворитах у него плеяда русских философов-националистов начала ХХ века (Бердяев, Соловьев, Ильин), которых Путин часто цитирует в своих публичных выступлениях. Более того, недавно Кремль дал особое задание региональным губернаторам России - почитать работы этих трех философов за время зимних праздников 2014 года. Главный тезис этих авторов есть мессианская роль России во всемирной истории, а также сохранение и восстановление российского православия и исторических границ.

Марк Галеотти в материале "Путинская Империя Духа" для журнала Foreign Policy от 21 апреля 2014 года также поворчал насчет тех же трех философов. "Эти трое, которых Путин часто цитирует", - пишет Галеотти, - "иллюстрируют и оправдывают его веру в исключительное место России в истории. Они романтизируют необходимость повиновения сильному правителю - будь то в деле управления боярами или защиты населения от культурного разложения - а также роль Православной церкви в защите российской души и социального идеала".

И наконец, Дэвид Брукс в своей статье "Путин не может остановиться" в "Нью-Йорк Таймс" от 3 марта 2014 года аналогично встревожен явственным влиянием Соловьева, Бердяева и Ильина на президента России. "Путин не просто цитирует этих парней; он хочет, чтобы и другие почитали их труды", - пишет Брукс. Он подчеркивает те три главные идеи, что объединяют взгляды Соловьева, Ильина, Бердяева:

Во-первых, исключительность России. Представление о том, что у нее свой собственный духовный статус и уникальная цель. Во-вторых, это преданность православию. В-третьих, вера в автократию (самодержавие). Смешав эти три постулата, вышеуказанные философы выделяют Россию в качестве как бы теократической и националистической автократии, предназначенной к тому, чтобы играть на мировой арене наивысшую роль.







Брукс продолжает: "Под влиянием этих "парней" взнузданный Путиным тигр квазирелигиозного национализма теперь может выйти из-под контроля. И для Путина это может сделать трудно выполнимой задачу в один прекрасный день остановиться в деле эскалации конфликта, когда голос разума ему подскажет останавливаться". Брукс приходит к выводу: Россию более нельзя считать "нормальным" политическим режимом, вследствие чего возможен "хаффингтоновский конфликт цивилизации с Россией".

Что мы должны вынести из этих аналитических выводов, которые все нашли место на страницах авторитетных американских изданий?

Одну бесспорную вещь. Оценки эти отражают масштабный и довольно удивительный разворот на 180 градусов интеллектуальных кругов Запада в отношении к Соловьеву и Бердяеву в частности (с Ильиным эти круги, как выше отмечалось, знакомы гораздо меньше). Вплоть до этих статей, увидевших свет в марте-апреле 2014 года, я даже не припомню, что прочел бы хоть одну-единственную негативную оценку вышеназванных российских мыслителей. По крайней мере, не среди исследователей на Западе! Ни единого обвинения во враждебном отношении к Западу, ни единого предположения об их симпатиях к российскому шовинизму или национализму.


http://cont.ws/post/165159

Продолжение - Ч.2

Tags: Путин, Россия, США, медведи с балалайкой, национализм, точка зрения, философия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments