kim373 (kim373) wrote,
kim373
kim373

Что на самом деле немецкие захватчики маскировали под борьбу с большевизмом





Альфред Розенберг — заместитель Гитлера по вопросам идеологической подготовки членов нацистской партии, имперский министр по делам восточных территорий, «теоретик» фашизма, не гнушавшийся в то же время и преступной практики. Он нес ответственность за злодеяния, совершенные гитлеровцами на оккупированных территориях СССР, за систему организованного грабежа общественной и личной собственности во всех захваченных «третьим рейхом» странах. Именно Розенберг был духовным отцом и ярым проповедником теории «расы господ», оправдывавшей геноцид в отношении других народов. Ро­зенберг обвинялся (на Нюрнбергском процессе) и был признан виновным по всем разделам обвинительного заключения

П.40. Из речи рейхслейтера Розенберга о политических целях Германии в предстоящей войне против Советского Союза и планах его расчленения 20 июня 1941 г.

[Документ ПС-1058]

Господа!

Я пригласил Вас сегодня сюда, чтобы в узком кругу поговорить о проблеме, разрешение которой может оказаться роковым для Германии и для всей Европы.

Само собой разумеется, что эти высказывания, касающиеся совершенно определенных экономических целей, являются строго секретными и имеют целью лишь обеспечить общее внутреннее к ним отношение, потому что я считаю, что, если все в отношении этой проблемы усвоят одно внутреннее отношение, и особые мероприятия во всех областях позже получат определенный стиль и единый характер.

Из оценки прошлого и воли к будущему часто возникают решающие дела настоящего.

Если мы положим в основу определенные исторические познания, и, исходя из них, будем расценивать политическое положение настоящего, и будем иметь в виду необходимость обеспечения нашего будущего, то возникает некоторое количество положений, с которыми мы должны подойти к разрешению всей проблемы Востока.

Я коротко воспроизведу нашу борьбу. Мы расценивали марксистское мировоззрение как решающий фактор измены Родине в 1918 г. и двинулись в бой со всем этим движением. Крайнюю форму большевизма мы рассматривали как смертельную угрозу новой Германии до 1933 г.

Тактика Москвы в эти годы была призывом к мировой революции, т.е. деятельностью, которая среди различных народов прилагала усилия к тому, чтобы использовать благоприятные условия 1918 г. и разжечь мировой пожар.

В 1918 г. большевизм мог иметь на то обоснованные надежды, потому что после мировой войны все народы прошли через ад. Мы все помним о Советской Республике в Мюнхене, о восстании в Рурской области, о советской республике в Венгрии, о мятежах в Болгарии и в Мексике, о деятельности народного фронта во Франции и о революции в Испании. С 1938 г. в Москве начато крепнуть убеждение, что окончательная победа не может быть достигнута революциями в отдельных государствах.

С этого времени т.е. одновременно с обострением немецко-английского кризиса, Москва вступила на другой путь, на путь отламывания кусков на окраинах советской территории. Германия не имела никакого интереса, трезво рассуждая, что незачем вновь раздувать затухший конфликт. Мы чувствовали себя внутренне иммунизированными. Так началась с 1933 г. эпоха обоюдно признанного холодного государственного разума.

На коммунистическом партийном съезде в 1939 г. Сталин не выступил с нападками на Германию. Сталин боялся непосредственного военного конфликта с Германией и надеялся, как мы все знаем, на предварительное обескровление германских вооруженных сил в Польше и на Западе. Фюрер же желал избежать одновременной войны на Востоке и на Западе. Фюрер стремился сохранить за собою свободу выбора и взвинтить как можно выше цену своего нейтралитета.

Фюрер хотел вначале победить на Западе, чтобы иметь свободными войска на континенте. Сталин несомненно использовал это положение и получил значительный прирост территории и населения в Эстляндии, Латвии и Литве, половину Польши, Бессарабию, Буковину и Финляндию. Это показало, как дешево стоила свобода пограничных с Германией малых государств. Скрытое могущество Германии действовало все же настолько сильно, что нападение не могло состояться. Малые народы столько перенесли с 1940 г., что навсегда поняли, что большевизм не изменился.

Симптомы, которые мы должны были констатировать с 1939 г., несмотря на вынужденную официальную позицию, показали, что в СССР полемика против Германии не прекратилась.

В то время как германская пресса получила указания вести себя сдержанно, со стороны Советской России продолжались выпады против Германской империи. Скандальное поведение комиссаров во время переселения, захваты особенно в Литве и Буковине сверх договоренного, травля Болгарии и Румынии и неодобрение присоединения Болгарии к пакту трех держав дополняют эту картину.

Последовало также странное поощрение Турции порвать с нами, наконец, в апреле 1941 г. договор о дружбе с сербским правительством, пришедшим к власти в результате путча. «Правда» поместила на видном месте сообщение о том, что теперь «миролюбивое» правительство Симонича будет работать в тесной связи с Советским Союзом, при этом был помещен большой портрет Сталина и Гавриловича.

Надеялись на то, что Германия истечет кровью, но при этом основательно просчитались. В то время как Германии предъявлялись неслыханные требования и ее политически обманывали, возможность конфликта вырисовывалась все яснее.

Эта возможность учтена, проведена соответствующая военная и хозяйственная подготовка, и эти мероприятия идут дальше. В мою задачу не входит останавливаться на этих мероприятиях, я буду говорить только о политических задачах.

Убежден, что только эти политические установки придают смысл военным делам и что хозяйственные мероприятия должны быть также увязаны с ними в целях наилучшего разрешения обеих задач, которые стоят перед нами.

В политической сфере, несомненно, сталкиваются две концепции Востока: традиционная и другая, которую мы, по моему мнению, должны принять. Решение — утвердительное или отрицательное — в отношении этой концепции определяет ход событий на ближайшие столетия.

Представители одной точки зрения полагают, что Германия должна вступить в последний бой с большевизмом, в бой военный и политический, после этого наступит эпоха организации всего русского хозяйства и союз с возрожденной национальной Россией.

Этот союз образует на все будущие времена континентальный блок и будет непреодолим. Это было бы особенно удачным сочетанием, потому что Россия — аграрная, а Германия — индустриальная страна, и поэтому они успешно могут противостоять капиталистическому миру. Это обычное воззрение многих кругов до сих пор.

Я являюсь открытым противником этой идеологии уже 20 лет. В интересах справедливости следует признать, что эта идеология в продолжение десятилетий была понятна, поскольку Россия не стояла против нас как военный агрессор. Эта политика была также мне понятна в 1920 г., когда не было известно, кто победит: Советская Россия или белогвардейские генералы.

Сегодня этот тезис стал угрозою для немецкого будущего. Наследник царизма — Советский Союз — вследствие мощи немецких вооруженных сил не является больше субъектом европейской политики.

Поэтому мы больше не должны принимать решений так, как будто мы имеем дело с государством-великаном прошлого или исходя из каких-либо других, непонятных соображений. Я считаю, что сегодня мы в состоянии принять решения, исходя из основного.

Здесь мы должны учесть опасность изложенной выше концепции.

Когда немецкая армия низвергнет большевизм и мы начнем создавать национальную Россию, представится следующая картина: строительство на этом беспредельном пространстве с помощью немецких техников и земледельцев означало бы увод лучших немецких сил для русского, но не для немецкого строительства.

Опасность соблазна Востока ясна для тех, кто хотя бы раз был там. Жители больших промышленных городов, которым раз привелось видеть этот далекий Восток, поддаются искушению разбогатеть в этой большой стране и забыть о своем мелком мещанском быте.

И даже в эпоху национализма грозит опасность. Люди, которых Германия отсылает, теряют с ней не только связь политическую, но и кровную, т.к. в будущем они станут у руководства русского государства. Это привело бы к новой германизации русского руководства, которое вскоре перестало бы довольствоваться второстепенной ролью и возобновило бы империалистические притязания старого русского государства на Балтийском море, Дарданеллы, Персидский залив и т.д.

Если бы эти притязания осуществились, то через 50 лет мы снова стояли бы перед конфликтом, который нам нужно разрешить с государством-великаном, имеющим 200 млн населения, а новый руководящий слой тем временем удвоит, учетверит и даже удесятерит промышленность сегодняшней России и предпримет разработки огромных резервов Сибири. Из-за этого разгорелся бы бой за гегемонию в Европе, и мы сами были бы виновниками этого. Это было бы повторение того, что в русской истории мы можем назвать петербургской эпохой.

Первоначально русская история была явлением чисто континентальным.

Московская Русь 200 лет жила под татарским игом, и взоры ее были преимущественно обращены на Восток. Русские купцы и охотники открыли этот Восток до Урала, несколько казацких отрядов передвинулись в Сибирь, и эта колонизация Сибири была, несомненно, великим деянием мировой истории. При Петре Великом Россия вместо Востока устремляется на Запад.

В эту эпоху в распоряжение Петербурга были предоставлены немецкие, голландские, французские и славянские войска и в течение 200 лет подводили Россию к серьезному решающему конфликту с Германией. Отсюда я заключаю: мировая история вряд ли не повторится, не в деталях, а только в некоторых общих чертах, когда имеются две родственные друг другу по крови предпосылки. И эта петербургская эпоха повторится, если мы думаем создать вновь национальную единую Россию.

За мощью петербургской эпохи скрывалась русская старина, для которой Европа был всегда ненавистна. И если мы возьмем русские произведения Толстого, Достоевского и др., то мы всегда найдем доказательства того, как неприемлем для этой Московской Руси, этой старой Руси был европейский дух.

Это была та же сила, которая смыла с себя европейские белила в 1917—1918 гг. С негативной стороны, как выражение ненависти Европе, большевистское движение сегодня является удивительным сочетанием интеллектуальных систем Запада и кровавых степных инстинктов.


Сегодня же мы ведем «крестовый поход» против большевизма не для того, чтобы освободить «бедных русских» на все времена от этого большевизма, а для того, чтобы проводить германскую мировую политику и обезопасить германскую империю. Мы хотим решить не только временную большевистскую проблему, но также те проблемы, которые выходят за рамки этого временного явления, как первоначальная сущность европейских исторических сил."

............

Тут немного остановлюсь




Альфред Розенберг ясно дал понять что война это не против конкретно большевизма, а против России и ее истории

Далее:

..........................

"Сообразно с этим мы должны сегодня систематически определять наше будущее. Война с целью образования неделимой России поэтому исключена.

Замена Сталина новым царем или появление на этой территории какого-либо другого национального вождя — все это еще более мобилизовало бы все силы против нас. Вместо этой привычной идеи единой России выступает совершенно иная концепция восточного вопроса, и я позволю изложить вам следующие исторические взгляды.

Россия никогда не была национальным государством, она всегда оставалась государством национальностей.

Однако великорусская историография в последние 150 лет ловко сумела нарисовать западным европейцам такую картину, по которой Россия всегда была обитаема лишь русскими, управлялась только русскими и что, в сущности, в государственном устройстве она является тем же самым, что и Германия, Англия или Франция.

Это учение о единой России было воспринято всеми германскими школами и университетами, и преподавание шло соответственно с этим; я еще недавно был свидетелем того, как один из наиболее «крупных специалистов» — профессоров критиковал другие воззрения и характеризовал их как «научно не обоснованные».

Признавалось лишь то, что в этой огромной империи существовало много племен. Пытались умалить значение проблемы национальностей тем, что признавали существование сотен осколков, но не настоящих народностей.

Так осуществлялись отделенные от Запада огромными пространствами эти русские завоевания, и ни одна европейская держава не могла помешать России в этом. И все же важнейшие завоевания были осуществлены только в XIX веке: Финляндия, Кавказ, Туркестан и в конце XIX века — Дальний Восток. Все это вместе, естественно, дало царскому двору такой блеск, которым отличались лишь немногие государства, ибо он правил одной шестой земного шара.

Этот блеск настолько подкупал интеллигенцию различных угнетенных народов, что они шли к царскому двору, соблазненные богатством и красивыми мундирами.

Русская политика поэтому стремилась впитывать всю эту интеллигенцию и потом перемешать чиновников: украинцев, кавказцев — в Сибирь и т.д. Так впоследствии утвердилась и обосновалась в России мысль о «Третьем Риме».

И все же все эти народы остались чуждыми русским. Это выявилось в 1917 г. В тот момент, когда возможным стало отделение, финны, эстонцы, латыши и литовцы отделились от русского государства и образовали собственные государства.

Здесь подтвердился взгляд Моммзена, который говорил: «Русская империя — это бочка с мусором, которая держится лишь благодаря ржавому ободу царизма».

Ко всеобщему удивлению, через несколько дней после революции 31 тыс. украинцев собрались перед Петербургским историческим музеем, потребовали свои гетманские грамоты и с триумфом отправились с ними в Киев.

В 1918 г. германским командующим было предложено не отводить армии обратно в Германию, а дать германским солдатам украинское подданство для совместной обороны украинского государства против Москвы.

Такое предложение было при том положении, естественно, неприемлемо.

Началась эпоха великих восстаний. Под руководством Петлюры объединилось 200 тыс. человек для борьбы с Москвой. Крестьянские восстания в последующие годы проваливались из-за географических условий, ибо они еще не успевали объединиться, как были подавляемы превосходившей техникой красных промышленных городов.

Пробуждающиеся украинцы вели свою борьбу против «евреев и московитов».

К этому же времени на Кавказе образовалась свободная Грузинская республика и туркестанцы также провозгласили свободу.

Московский централизм разгромил все эти стремления к независимости, за исключением западных государств. Задачи нашей политики должны поэтому идти в том направлении, чтобы подхватить в умной и целеустремленной форме стремление к свободе всех этих народов и придать им определенные государственные формы, т.е. органически выкроить из огромной территории Советского Союза государственные образования и направить их против Москвы, освободив тем самым германскую империю на будущие века от восточной угрозы.

Окончание





Tags: ВОВ, Германия, документы, история, национал-социализм, точка зрения
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments